Окружная акция «Говорят герои великой Победы. Диалог поколений. Ямал» Владимир Иванович Прокофьев

Авторы: Мельникова Анна Андреевна, специалист по работе с молодежью Муниципального бюджетного учреждения «Молодежный ресурсный центр», г. Муравленко

Насырова Наталья Сергеевна, специалист по работе с молодежью Муниципальное бюджетное учреждение «Молодежный ресурсный центр», г. Муравленко

 

«Судьбы людские»

Вы никогда не задумывались над тем, сколько в истории нашей страны можно насчитать счастливых и одновременно трагических дат. 27 января — День снятия блокады  — одна из них. Ад для жителей начался 8 сентября 1941 года, когда гитлеровские войска замкнули кольцо, и тогда Ленинград стал полем боя, а все его жители, даже подростки — бойцами фронта Великой Отечественной. Невозможно передать словами трагизм тех, кто жил без света, тепла и пищи. Он пробуждает в умах миллионов жуткие картины всеобщего голода, ужаса бомбежек… и, вместе с тем, картину всеобщей радости, ликования обессилевших людей, когда после 900-дневного беспросветного существования они обрели надежду на жизнь. Израненный, измученный, но не сдававшийся Ленинград жил, сражался, работал и творил.

Кажется, что выдержать такое никто не в силах, но люди выдерживали, они цеплялись за жизнь, да еще и фронту помогали – падающие в обморок от голода, замерзающие от холода. Среди тех 400 тысяч детей, которые оставались в Ленинграде, когда началась блокада, был и Владимир Иванович Прокофьев – сегодня житель Муравленко и единственный в городе человек, который может рассказать о событиях того времени.

Владимир Иванович  очень скромный человек,  долго  не соглашался на нашу встречу,   он  переживал за то, что рассказывать не о чем, ведь во время блокады  Ленинграда ему было всего четыре года. Но разговор  состоялся!  Правда часто  разговор  прерывался,  необходимо было перевести дух и тихонечко сглатывать слёзы.

Я понимаю,  ребенок не может помнить  все последовательно, складно. Его  мысли похожи на детскую мозаику, которую он пытается сложить, так и у меня. И высказать я её могу только стихами…

Я был малюсеньким мальчишкой,

Мне шел тогда четвертый год.

Блокадный город, холодище,

Шатаясь, мать меня несет…

Вот разномастные лопаты

В руках старух и стариков…

Все закутаны, во что только можно,

поэтому лиц не видно, а только

какое-то тряпье…

А вот какой-то человечек

Сидит весь белый средь снегов…

По всему городу попадались мертвые люди, сидящие прямо на улице, засыпанные снегом. Убирать их  просто не успевали, да и делать это было практически некому.

Вода в тарелке, капля жира…

Сегодня что-то я устала,

Ты ешь, сынок…

Вы знаете, и правда рассказывать очень тяжело, с годами память уходит, какие – то моменты забываются, а иногда и стираются. Во время бомбежек моя мама дежурила на крышах,  сбрасывая зажигательные бомбы.

Бомбежки, зарево, рычанье.

Весь дом дрожит, и я дрожу.

Стена куда-то провалилась,

В окно огромное гляжу…

Лицо в крови, но, улыбаясь,

Меня прижал, бежит…

Мамуля, мамочка, не падай…

— На льду холодная лежит…

 

Не стала  мамы, и я попал в детский дом, который располагался в бомбоубежище, нас было так много, что спали по несколько человек на одной кровати, укладывались поперек, чтобы места всем хватило. Очень часто были бомбёжки, это запоминающееся зрелище, когда после очередной бомбёжки нас выводили на улицу,  мы бегали, прыгали, собирали  осколки бомб,  они были ещё горячими.   В то время как сейчас за детьми не смотрели, они сами по себе находились у кого – то в квартире, или за ними приглядывали старшие дети. Взрослые  были заняты, мужчины воевали в ополчении,   женщины ухаживали за раненными,  выполняли тяжёлую мужскую работу на фабриках и заводах,  занимались восстанавливаем  железнодорожных путей.

Холодной зимой  1942 года   нас, детей – сирот, вывезли из Ленинграда по Дороге жизни, которая  проходила по Ладожскому озеру.  Я верю в судьбу, да и как в нее не верить, если  не умер от голода и холода, не погиб в результате бомбежек и обстрелов,  и не было меня в  машине, ушедшей под лёд с детьми, которая следовала за грузовиком, где находился я.

Юность  моя прошла в детском доме в Киргизстане, п. Чон – Сары ой, недалеко от г. Чолпон — Ата (побережье озера Иссык-Куль).  Когда окончил 6 классов, меня сотрудники   детского дома  пытались устроить  на работу, но никто не хотел принимать, так как был еще маленький.  Когда мы попали в детский дом — документов у нас не было,  работники детского дома составляли картотеку,  выписывали нам документы и  ставили примерную дату и год рождения, на момент трудоустройства мне было где-то около 14 лет, но внешне выглядел ещё младше.

«Бросили на произвол судьбы, живи, как хочешь». Отправили  работать в колхоз (камень преткновения).  В колхозе было принято решение, что: «в месяц —  1 ведро картошки, 1 ведро муки, 1 литр масла, 1 литр «обрата» на каждый день. Попал на молочную ферму, там и жил.  Через некоторое время  познакомился с одной женщиной, имени, к сожалению уже не помню, которая помогла мне в поиске родных и близких. У меня на руках была только одна справка, в которой было написано  «Вывезен из Ленинграда»,  домашний адрес: город Ленинград, переулок  Маклина дом 25  квартира 14.  В это время у меня уже был паспорт. В 1954 году приходит Свидетельство о рождении с Ленинграда, что я Владимир Иванович Прокофьев 1938 года рождения, отец — Иван Никифорович, мать – Прокофьева Нина Петровна, девичья (Чистякова), уроженка Костромской области деревни Корни. Отец в 1940 году был убит. На основании этого Свидетельства о рождении я получил другой паспорт.

В те, послевоенные, годы у меня   было огромное желание учиться. Хотелось получить специальность перед призывом в армию. Что бы попасть в училище,  надо было иметь рекомендации, а где же их взять? С одной стороны в стране в сельском хозяйстве  существовал «кадровый голод», но и принимали на учебу только с рекомендациями. Тогда я поехал в город Фрунзе –  столица Киргизии в бывшем СССР  в  Министерство трудовых резервов. Пришлось мне побывать  ни в одном министерстве. В итоге пройдя большие трудности,  я добился своего, и меня приняли в Тахмацкое училище механизации сельского хозяйства. Получил профессию «тракторист – машинист»  широкого профиля, где обучался не только знанию вождения, но и других сложных сельскохозяйственных машин. За год получил хорошие знания, знания  с «отличием». Мое мнение таково,  сама по себе не приходит профессия в руки – надо просто  быть легко обучаемым.

После окончания училища попал в колхоз им. Крупской село Новороссийка (с. Шабдан). Работал трактористом, комбайнером. Занимал передовые позиции, считался одним их грамотнейших специалистов.

Когда появилась семья, переехал в п. Быстровка Кеминского района Киргизской АССР. Там стал одним из специалистов по ремонту промышленного оборудования, которое находилось на электротехническом заводе. На заводе проработал 26 лет.

В 1975 году по радио «Маяк» шла передача «Найти человека». И вот жена – Надежда Степановна услышала по радио о том, как меня ищет моя сестра Валентина. Эту передачу слышали  и на заводе. По почте сестра Валентина мне отправила фотографию, она очень была похожа на мою младшую дочь Нину. И тогда мы с супругой поехали  к ней в город Целиноград. При встрече радости не было предела.  А когда с Валентиной стали вспоминать те далекие военные годы, то оказалось, что сходиться. Она была старше меня, но, к сожалению, почти  ничего не помнила. Вспомнили только то, что перед отправкой в детский дом распределяли  по такому принципу: мальчиков в один край, девочек в другой.   Вот такая у меня получилась история.

Мою большую семью, а она действительно   большая, пятеро детей, нужно было как – то обеспечивать и в  1983 году мы приняли решение  переехали на Север в город Ноябрьск. 10 мая  я уже приступил к работе в качестве тракториста УТТ «Суторминскнефть». А 1986 году мы стали жителями  города Муравленко  за плечами 31 год северной жизни, но я ни о чём не жалею.  Я счастлив, что у меня есть большая и замечательная семья.