Окружная акция «Говорят герои великой Победы. Диалог поколений. Ямал» Валентина Павловна Еловская

Авторы: Писков Дмитрий, Чеботарёв Егор, Смышнова Карина,  воспитанники МБУ «Комплексный центр социально-досугового обслуживания детей и молодёжи», подростковый клуб «Пилигрим», г. Ноябрьск.

 

Непридуманные истории из детства

 

Биографическая справка.

 

Еловская Валентина Павловна родилась 21 апреля 1935 года в городе Макеевка Донецкой области в семье служащих. Здесь же окончила 7 классов в 1949 году.  В составе экспериментальной группы окончила ремесленное училище за 2 года, получив специальность электромонтёр-высоковольтник.

По комсомольской путёвке  была направлена в село Ждановская Ялта (ныне Мариуполь) в школу бухгалтеров, которую окончила в 1952 году. В 1953 году вышла замуж. Имеет сына. Работала 3 года на железной дороге стрелочником.

После смерти мужа в 1961 году переехала в г.Кировск Донецкой области. Работала 2,5 года на подстанции по специальности – электромонтёром-высоковольтником.

Переехала в п.Новождановка и вновь работала по специальности –электромонтёром-высоковольтником. Здесь же 3 года была депутатом местного совета.

С 1969 года – в Донецке, также работала по специальности.

Имеет значок «Ударник коммунистического труда».

С 1984 года живёт и работает в г. Ноябрьск  Ямало-Ненецкого автономного округа. Ветеран труда. Где бы ни была, всюду пела в хоре, была солисткой.

В Ноябрьске 19 лет пела в Украинском хоре, сейчас – в хоре ветеранов.

Имеет 6 внуков и 5 правнуков.

 

 

История   1.  «Нас закалила война»

 

Мне было всего 7 лет, когда началась война.  Тогда мы в селе Макеевка жили. Папа работал на железной дороге составителем, а мама работала в прачечной. Когда объявили о войне, папа сказал, что пойдёт воевать. Он был партизаном, воевал в Брянских лесах. В школе я тогда не училась, только через два года пошла в школу, когда мне было 9 лет. Годы войны очень трудные были.

Рядом с нами в маленькой хатке жила женщина-татарка, а у неё было 13 детей. Очень тяжело им было жить: еды нет, а детей кормить надо. Они очистки картофельные варили, котов, собак дохлых. Летом полегче было: варили борщ с крапивой, оладьи готовили из лебеды. Мы эту траву заготавливали на зиму.

Нам с мамой получше жилось.   Мама на швейной машинке шила, а я ей помогала – ручку машинки крутила. Шили мы всем людям, кто к нам обращался, а за это они нас кормили, продуктами давали за наш труд.

Главное, чтобы хлеб на столе был! Мы до сих пор про запас хлеб берём, наголодались в своё время. А когда немцы ушли из села, все в колхозе работали: колоски собирали, буряк и морковку прорывали. Эта самая тяжелая работа была. Иногда приходилось так целый день «рачком» стоять. У детей часто головокружения  случались, в обморок падали. Несмотря на все трудности, мы выросли, окрепли.  И были сильными, потому что война нас закалила.

 

История 2.  «Пленные»

 

  Через село Макеевка, где мы жили, немцы часто наших пленных конвоировали. Сельчане, которые постарше, на улицу выходили, стояли и смотрели на пленных. Жалко их было. Они такими несчастными выглядели…

И бывало такое, что мама хлеба наломает и в подол мне положит. Я подбегала в гущу этих пленных и кидала им хлеб и быстрёхонько убегала, так как немцы могли поймать и застрелить. Однажды, когда я убегала,  немцы за мной погнались. Мне пришлось сесть к бабушке под юбку и сидеть там. Бабушка —  молодец —  с места не сдвинулась! Немцы прошли, а меня не заметили. Но когда наших пленных  сопровождали немцы с собаками, тогда уж я не решалась выбегать к пленным.

В Макеевке произошёл ещё один интересный случай. Были расклеены листовки, что некого Ковалёва Павла Григорьевича, 1903 года рождения, можно выкупить у немцев. Мы подумали, что это мой папа. Мама собрала продукты: сало, яйца, мясо — курицу зарубила. И пошла выкупать папу.

Пришла в лагерь. Мужчину вывели только после того как она отдала продукты. Наш папа был небольшого роста, но крепкий и коренастый.  А вывели мужчину высокого роста и очень худого. Мама посмотрела на него —  не наш папа. А мужчина маме знак подаёт, головой кивает. Мама его поняла и сказала немцам, что он  — её муж.  Мужчину выпустили. Разговорившись, выяснили,  что у мамы и у этого мужчины и год, и число и месяц рождения было одинаковым.

Возле одной хаты мужчина остановился и сказал маме, что здесь живёт его семья. И очень благодарил её за свое спасение. Мама дала мужчине свой адрес и пригласила в гости. Через неделю он пришел к нам с женой. Они принесли для нас много гостинцев. Жена его была очень благодарна маме за то, что она выручила её мужа. Вот так мама спасла человека – отца двоих детей.

 

История  3. «Вынужденное бегство»

 

Часто вспоминаю такой случай. Когда мы ещё в Макеевке жили, а папа в партизанах был, в дом пришли немцы. Кричат: «Курки, яйки». Мы как раз за столом сидели, обедали, борщ кушали. Мама говорит: «Нет ничего, есть только борщ».  Немец начал кричать и требовать своего. Мама тогда очень рассердилась, схватила кочергу и голову немцу пробила этой кочерёжкой.

Что тут началось?! Немец побежал на станцию за подмогой. А на вокзал в то время прибыло много немцев. Мы с мамой поняли, что нам нужно бежать, скрываться. Мама  позвала в наш дом соседку-татарку с детьми пожить. Они с радостью приняли это предложение: зашли всей семьёй в дом, расположились по-хозяйски, стали готовить кушать.

Мама в это время быстро собрала кое-какие необходимые вещи. Один мужчина вызвался нам помочь. Покидали мы ему в тачку вещи, две швейные машинки «Зингер» (одна ножная, другая – ручная), патефон с собой взяли. А граммофон отдали потом этому мужчине, который нас на тачке вывез. Все остальное бросили. А самое страшное то, что мы не знали, куда бежать и где скрываться. Мы направились в Кульгачи, там у нас родственники были.

А немец пришёл со станции с подмогой.  Хотели нашу хату спалить, да в ней уже татарка с детьми была. Немцы долго в хате не задержались. От варева, что в доме готовилось, ужасная вонь шла.

Поспешно убегая, мы забыли снять мамину фотографию со стены. Немец сразу узнал маму, и по этой фотографии потом её искать стали.

Патефон сохранился. Я его сдала недавно в «Музей воинской славы»  города Ноябрьска, где я сейчас проживаю.

 

История 4. «Арест мамы»

 

В Кульгачах мы поселились у одного мужчины – в соседях от наших родственников. Мама, чтобы прокормиться, как и прежде, продолжала обшивать людей. Мы с мамой выполняли заказы одной немки. Шили многое для неё: и платья, и костюмы, и даже бурки. Немка видит, что мама – женщина серьёзная, всегда дома, никуда не ходит, ни с кем не сплетничает. Она часто вела с мамой доверительные разговоры. И однажды немка нечаянно проговорилась, что сегодня должна быть облава. Партийных будут вылавливать и забирать в тюрьму. Тут мама на меня посмотрела и головой кивнула. Я сразу же сообразила, что нужно делать. Говорю  маме, что пойду в туалет. Мама отпустила меня. А я скорее туда, где мы жили, к мужчине, у которого снимали угол. Мужчина тот партийным был. Я прибежала и ему все рассказала и попросила других предупредить. Он предупредил соседа дядю Петю – родственника нашего и другим тоже сообщил. Собралось их, партийных, 5 человек  и пошли они в посёлок Шахтный по речке, чтобы собаки не смогли взять след.

Однако фашисты всё-таки поймали их. Немцам донесли, что это мама предупредила всех партийных. Пришли немцы к нам в дом, где мы жили, начали обыск делать, всё в доме перевернули. Нашли сундук, в котором хранились вещи разные, мыло, соль. Обнаружили железнодорожные флажки и книжку отца. Маму начали бить. А я, защищая маму, стала кидаться на них с кулаками. Тогда немцы привязали меня к спинке кровати. После этого фашисты забрали маму и увели в Гестапо. А меня оставили связанную в доме. Через некоторое время соседи заметили, что меня нет. Но они видели, что Нифантьевну (так все маму звали – уважительно, по отчеству) забрали немцы. Соседи волновались: «Что же это такое? Где же наша маленькая  бегает?».  Я росточком маленькая была, поэтому они меня  так и называли. Но потом догадались зайти в дом, увидели меня и развязали.

Я пошла жить к соседям – своим родственникам.  Мамина двоюродная сестра Мария увела меня к себе в дом. У Марии был маленький сын Толик, я нянчилась с ним. А у меня на нервной почве всё тело чесалось, как от чесотки, всё раздирало. Мария испугалась, что у меня чесотка и что я Толика заражу. Она выгнала меня из дома на улицу – босиком, в одной ночной рубашке. Это всё случилось зимой. А на улице сугробы – вровень с хатами. Холодно… Я быстрее побежала в школу к учительнице Галине Михайловне.  Она сходила потом за моими вещами, так как мне надо было во что-то одеться. Пока мама была в Гестапо, я сначала пожила у учительницы, а потом у бабушки – её соседки. Вот так получилось, что свои – родственники выгнали, а чужие люди приютили.

 

История 5. «Побег»

 

Немцы решили допросить всех свидетелей и сделать им очную ставку, чтобы выяснить, где есть ещё партийцы. Из Гестапо маму привели к двоюродной сестре Марии. Была у мамы младшая сестра Надя. Очень красивая и талантливая девушка! И Надя в доме Марии стала развлекать немцев танцами, песнями. А на самом деле она отвлекала внимание немцев от мамы. В этот момент мама и попросилась у немцев проститься напоследок с дочкой. Её отпустили одну, без сопровождения, потому что все конвоиры были увлечены концертом Нади. Мама прибежала к бабушке, я как раз там была. В это время бабушка пекла пышки, а на столе лежали два вареных яйца. Мама схватила пышки, яйца, меня, и мы побежали в деревню Зуевка. А это – девять километров. Побежали напрямки. А там речка очень бурная. Мост через неё неустойчивый, качался весь, перил, чтоб держаться, нет. Страшно… Мы с мамой «рачком», «рачком» — до половины моста доползли. Мама от отчаяния и говорит мне: «Валя, доченька, как жить нам дальше? Давай я тебя утоплю и сама утоплюсь». А я ей говорю: «Мамочка, родненькая, не надо меня топить. Папа придет и спросит: «Где же моя дочка?». Тогда мама пришла в себя, успокоилась и мы доползли до конца моста. На Украине нет лесов, в основном посадки. Мы сели в посадке, съели по пышке и по яйцу и пошли к землякам в деревню Золотарёвка.

У меня всё ещё по всему телу сыпь была, чесалось всё невыносимо. Меня намазали креолином, им ещё лошадей мажут. Чтобы я не расчёсывала тело, меня связали. Я кричала — изо всех сил кричала!.. Голос потеряла… После этого я трое суток спала. Думали, что я умерла. Подходили, проверяли – живая или не живая. Потом меня искупали в бочке. И всё прошло!  Куда что делось?!

 

История 6. «Девичьи косы»

 

Прошло время, и мы из Кульгачей в Золотарёвку перевезли на тачке все оставшиеся там вещи. Перевозили вещи не через Зуевку – там мост хлипкий, а в объезд через Нижнюю Крынку. Дальше, зато надёжнее. Поселились у земляков – Чурсиных. Здесь у них в огороде, чтобы немцы не нашли, закопали ножную швейную машинку «Зингер». Потом, уже после войны, мы её откопали, она ещё долго нам исправно служила. А недавно я её, голубушку нашу, в Ноябрьский краеведческий музей сдала.

В Золотарёвке мама продолжала работать на ручной швейной машинке. Людям шила все, что они заказывали. Здесь, в деревне, мама была связной. Когда ей самой нельзя было выйти, то посылала меня, куда нужно было сходить. Иногда к маме приходили люди, якобы для того, что бы вещь сшить. И они с ней о чем-то долго шептались, что-то обсуждали. После этих разговоров мама писала записки и потом заплетала их мне в косы и отправляла меня в деревню Усельск, в 15 километрах от нас.

Там жили подпольщики. Когда я к ним приходила, они очень приветливо  меня встречали. Обязательно накормят: откроют банку тушенки с фасолью, хлеба намажут вареньем из клюквы. Вкуснота неописуемая! Я наемся: довольная и счастливая! А мне в косы уж новые записки вплетают. Я всегда ходила в косынке беленькой, чтобы спрятать косы. Боялась, что если немцы увидят мои волосы, то отрежут их. Хорошие косы тогда в цене были.

Однажды на обратном пути домой, когда я выходила из посадки сирени, остановили меня немец и полицай. Немец мне ничего не сказал, а вот полицай прицепился ко мне и начал выспрашивать: «Где была? Что в этой посадке делаешь?». Я очень перепугалась, но вида не подаю, говорю ему: «За сиренью пришла». Он не унимается: «А почему именно сюда пришла, в эту посадку? Сирени-то в округе много». Я отвечаю: «А мне здесь понравилось».

Отпустил он меня. Я домой пришла, три дня не разговаривала, от испуга дар речи потеряла, меня трусило всю. Мама меня тогда выходила, а потом мне снова пришлось выполнять её поручения.

Мама посылала меня со своими поручениями не только в Усельск, но и в город Харциск милостыню просить. Это пароль такой был – просить милостыню. Вот однажды пошла я в Харциск, нашла хату нужную, пароль сказала, то есть милостыню попросила. Ко мне вышла девушка молоденькая, связная мамина. Её Люсей звали, она у немцев переводчицей была. Завела она меня в дом, усадила на стул, косы расплела, чтобы записку забрать. А потом вновь косы заплела, но уже со своей запиской – с ответом. И когда я вышла на улицу, немцы в это время детей мимо вели. Меня тоже схватили и в толпу ко всем остальным втолкнули. И повели со всеми вместе, наверное, человек пятьдесят было детей. А соседка Люсина стояла и всё видела. Она пошла к Люсе и говорит: «Эту девочку маленькую, которая милостыню просила (я маленького росточка была), немцы забрали и повели куда-то».

Вот ведут нас, а я по сторонам оглядываюсь. Смотрю, а Люся едет на машине вместе с толстым-толстым немцем, который проживал у неё на квартире. Я хотела закричать, окликнуть её. А Люся показывает мне жестом, приложив палец к губам, чтобы я молчала. Я её сразу же поняла, смекнула, что надо молчать. Немец с Люсей подъехали к конвоирам и о чём-то там переговоры вели. После этого они подошли ко мне и вывели меня из толпы. Ночью Люся отдала меня какому-то мужчине, а тот – другому мужчине. И так меня передавали из рук в руки, пока я домой до мамы не дошла. Потом уже я узнала, что тех детей всех в шахту покидали.

За помощь подпольщикам, уже потом, когда война закончилась, меня наградили медалью «За отвагу».  Я училась тогда в третьем классе. И для меня было полной неожиданностью, когда на школьной линейке мне торжественно вручили эту медаль. И я очень была этим горда.

 

История 7. «Добытчица»

 

Это в Золотарёвке было. Однажды лошадь убили. А я шустрая была. Бегу быстрее всех, за ляжку лошади хватаюсь. Попросила дяденьку, чтоб отрубил ногу у лошади. А он отрубил мне всю заднюю часть. И я такую тяжесть, сама малюсенькая, притащила домой к бабушке, чтобы было, что кушать.

Потом ещё лягушек ловили! За ведро лягушек нам с мальчишками давали пачку печенья, шоколадку и махорку. Ребята брали сладости. А я смекалистая была, всегда махорку брала. Потом я махорку эту меняла на хлеб.

 

История 8. «Нежданная кормилица»

 

Все наши стали уходить из села – эвакуироваться. Вот и мы с мамой решили идти. Ручную швейную машинку спрятали, сами за узелки и пошли, куда люди, туда и мы. На окраине  села Золотарёвка нам встретилась женщина знакомая – тётя Поля. Она и говорит маме: «Куда ты, Нифантьевна, пойдёшь? Да ещё с дитём! Оставайтесь у меня, я вас спрячу». Завела в дом, погреб открыла. Мы по лестнице спускаемся, а там, оказывается, уже люди сидят. Ну, и мы с мамой тоже сели. Все, кто там сидел, радостно нас приняли, маму-то все знали. Спрашивают её: «Нифантьевна, где же ваша машинка?». Мама говорит: «Оставила я её. Куда я с ней? Путь дальний, а её тяжело нести». А мне в туалет захотелось, я не могу, как все, в ведро сходить. Стала маму упрашивать: «Мамочка, родненькая, давай я выйду, где-нибудь за хатой схоронюсь». Сначала меня не отпускали, но, видя, как я мучаюсь, разрешили выйти. Я пошла за хату. Вдруг вижу, рядом корова ходит. Я к ней: «Маня, Маня»… И корова идёт ко мне. Я эту корову привела к тёте Поле. Тётя Поля смотрит, а у коровы из вымени молоко выливается. А корова так жалобно мычит, будто просит: «Подоите меня, пожалуйста». Тётя Поля подоила корову, которая больше ведра молока дала. Потом это молоко нам в погреб спустили. Так нежданно-негаданно мы кормилицу приобрели. Она и помогла нам выжить. Ну, а потом, когда война закончилась, и мы собрались в дорогу до дома, тётя Поля говорит мне: «Забирай свою корову, ты ж её привела». Но мы оставили корову тёте Поле за её гостеприимство и доброе сердце.

 

История 9. «На деревню – дедушке»

 

Я очень скучала по отцу. Уже после войны я отправила ему открытку. А в ней пишу: «Дорогой мой папочка, Ковалёв Павел Григорьевич! Я очень тебя люблю. Приезжай скорее домой». Открытку-то я отправила, да она только до Харькова дошла и вернулась обратно. Так отец и не получил открыточку,  ведь на ней адреса не было.

 

История  10. «День Победы»

 

День Победы мы встретили в селе Золотарёвка. В то время мы с мамой жили в сельсовете. И председатель колхоза, Барабаш его фамилия, тоже там проживал. Взрослые всю ночь не спали, слушали радио, ждали, когда объявят о Победе. Но об этом объявили только рано утром. Когда я проснулась, мама дала мне в руки флаг и сказала: «Держи!». А сама вышла на улицу и кричит изо всех сил: «Победа! Победа!». А в это время люди на работу шли в колхоз. Слыша крики матери, подумали, что она умом тронулась. А когда поняли, что война кончилась, стали собираться к сельскому совету и митинг устроили. Вышел Барабаш и сказал торжественную речь. Кругом радость, смех, все обнимаются, целуются. А я всё флаг держу…  А он тяжеленный!.. Тут я не выдержала, взмолилась: «Помогите мне, люди добрые!». И мне один мужчина помог прибить этот флаг. Вот так мы и встретили День Победы.